Твой взгляд. Рассказ Анри Барбюса — Нежность

Любовь, мы часто говорим и думаем об этом чувстве. Мы стремимся к любви, хотим, чтоб нас любили, желаем сами испытывать такие волнительные минуты.

Произнося одно и то — же слово – любовь, каждый вкладывает в это слово свой смысл. Я сейчас не говорю о любви к детям, Родине, любви к сладкому или многим другим понятиям, которые тоже можно обозначить этим словом. Я говорю с вами о любви между мужчиной и женщиной. Что это такое? Каждый понимает по своему…

Я предлагаю сегодня тему для обсуждения. Что такое любовь?!

Я очень боюсь высоты, до такой степени, что когда сажусь на банальное чертовое колесо, каждый раз ловлю себя на мысли «Может еще не поздно отказаться от затеи на нем прокатиться?». Когда нам посчастливилось побывать в знаменитом «Порт Авентура» (парк аттракционов в Испании), признаюсь честно — каталась только на горках, на которых по возрасту можно было кататься моему сыну, а было ему тогда 5 лет.

Вобщем, я не экстрималка. Но был в моей жизни момент, когда я понимала, что могу потерять любимого человека. Не в смысле, что его не будет в жизни вообще, а не будет именно в моей жизни! Тогда я осознавала, чтобы его вернуть я готова спрыгнуть с парашюта, прокатится на самых крутых американских горках и тому подобное. И если бы это потребовалось я не раздумывала бы ни минуты. Наверное, многие испытывали в своей жизни подобное.

Что такое любовь?

Анри Барбюс в своем произведении «Нежность» рассказывает о том, на что готова пойти любящая женщина. Предлагаю для прочтения, тем, кто еще не знаком с этим рассказом или тем, кто захочет прочитать его вновь.

А потом буду очень рада, если вы поделитесь своим мнением на тему ЛЮБОВЬ.

Анри Барбюс — Нежность

 

Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой себе, и нам обоим вместе… Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом… Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки. Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придёт исцеление. И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы так же твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь, и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом. Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным, тихим поцелуем – ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

23 сентября 1894 г.

 

Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала. Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли. И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда они порой всплывают в памяти; если что-нибудь случайно о них напомнит. Я как-то попыталась и не могла выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела. Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается. Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я улыбнулась. Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды против воли, улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так – радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее. Да, да подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.

 

И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я – как сон, не правда ли? Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться. Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности. Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я смеялась. Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой. Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а так же и о том, что отныне я обратилась в новую веру – я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как – то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень то хорошо понимая ее… Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

6 июля 1904 г.

 

Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать. У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь. А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос должно быть еще не много, и уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы. А я? Не стану описывать тебе, ка я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью – и по наружности и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя. Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

23 сентября 1893 г.

 

Мой дорогой Луи!

Вот уже двадцать лет как мы расстались… И вот уже двадцать лет как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое пришлют тебе верные руки, те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне, если ты еще не забыл меня, простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя. Мы вчера расстались с тобой.
Посмотри хорошенько на дату в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобой в нашей комнате и ты, зарывшись головой в подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала. А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец.

Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а так же приму меры к тому, чтобы меня не могли разыскать. Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе как: все подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить тебе боль, даже по прошествие стольких лет. Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это осторожно и ласково, не ранив тебя.

Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для этого я должна жить и после своей смерти. Разрыва не будет, ты бы его возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль. Я буду возвращаться к тебе, не слишком часто, чтобы понемногу мой образ изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтобы избавить тебя от ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет столько лет (а ведь время помогает мне), что ты уже почти не сможешь понять, что значила бы для тебя моя смерть.

Луи, родной, мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне каким-то зловещим чудом. Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно, уж очень мы далеки друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем для того, кто будет читать это слово и тихо произнесет «сейчас». Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность, пусть это покажется нелепым, сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и все… Больше я ничего не прибавлю, потому, что боюсь, стать печальной, а значит злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна.

Сколько раз перечитывала этот рассказ, но каждый раз не могу удержаться…

Не менее интересную историю любви, которую пронесла сквозь годы, рассказала мне моя мама.

Поговорим о Любви? Что вы об этом думаете?

Источник svoipravila.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *